Мамочка из 21-го бокса - Мария Хаустова

– Всему своё время. Может, она еще не осознала, для чего по белому свету ходит, – глянув в окно электрички, тихонечко ответила я.

– Ишь ты, и для чего же? Я вон сколько лет живу, и сама до сих пор понять не могу, – встрепенулась женщина в красном.

– Правда? А мне кажется, что смысл жизни в детях. Не столько в продолжении рода, а в тех радостных моментах, которые они могут тебе подарить, пока ты здесь, на этой земле обетованной. Вот смотрю на Вареньку и тепло от этого. Что моя. Родная. Кровинушка. Пусть и не похожа почти на меня, а моя. Вот улыбнется мне – будто Боженька рукой по щеке провел. Хорошо… – смотрела я на дочку.

– Так-то оно так. А без мужика дома делать нечего! – напирала на меня бабулька в красной шапке.

– Как это нечего? Сколько баб в одиночку детей подняло! И воспитали не хуже других! – гнула я свою линию.

– Ой, да и не лучше! И посмотри, кого воспитали. Кругом одни слюнтяи! Все на бабах сидят и ножки свесили. Меня вообще нынешняя молодёжь удивляет. Девки работают, парней своих кормят, обстирывают, обглаживают, да еще и ублажают всячески, а они на диванах полёживают, да в потолок плюют – вот счастье-то привалило! Дуры девки! – рассуждала старуха.

– Дуры! Да еще и какие! – соглашалась я. – По себе знаю.

– Да уж. У нас всё поколение воспитано однополыми парами: мамами да бабушками. Чему ж тут удивляться-то? – рассмеялась та громким смехом.

Она обвела меня взглядом и снова полезла в свою сумочку. «На вот, – рука в красном перстне протянула мне свою визитку. – Анной Николаевной меня зовут. Я являюсь учредителем строительной фирмы, о которой сегодня уже упоминала. Если понадоблюсь, вот мои координаты. Мне кажется, что ты девка путная. А таких я люблю. Помогу, чем смогу. Бери, бери. И не смотри, что я на электричке еду, у меня, знаешь ли, машина в ремонте. Считай, что я так молодость свою вспоминаю».

«Станция Семигородняя», – декламировал машинист. Бабулька зашевелилась и стала поглядывать по сторонам. В наш вагон вошёл крепкий и коренастый молодой человек. «Андрюшенька, я здесь!» – подзывала она его. Этот «Андрюшенька» большими шагами прибежал к Анне Николаевне и сильно удивил меня своим отношением к ней: «Привет, Анка!» Он поцеловал её в щёку и, завидев, что я наблюдаю за ними, посмотрел на меня и быстро перевёл взгляд на бабушку: «Кто это?»

– Попутчица, – объяснила она ему.

– Милая, ты не удивляйся. Андрюша меня с самого детства Анкой кличет. Я за это на него не обижаюсь. Он у меня знаешь, какой хороший!

– Андрей Меньщиков, – мужчина протянул мне жилистую руку.

– Мария Жданова, – сделала ответный манёвр и я.

– Наконец-то я узнала, как тебя зовут, – сказала Анна Николаевна.

– Я вот объект только что сдал. Дом многоквартирный строили, – продолжал новый знакомый.

Варя завозилась у меня на руках и начала плакать. «Кушать хочет, – объяснила я и достала пузырёк с молоком. – Вы извините, мне некогда пока что».

Малышка проголодалась и вспотела в своём жарком костюме. Я попыталась расстегнуть ей пуговицы, но держать бутылочку и той же рукой снимать одежду, у меня не получалось. Я заметила, как Анна Николаевна ткнула внука в бок. Он сразу же поднялся и помог раздеть Варюшку. Странное дело, у самого детей нет, а так ловко управился! Я поблагодарила его за помощь и дальше ехала молча. Варя высасывала молоко из бутылки и должна была срыгнуть. Поезд остановился, и машинист стал объявлять следующий населённый пункт. В это время я подняла малышку вверх, и нам удалось избежать неприятного казуса. Воздух вышел из лёгких моей девочки – она отрыгнула. Анка улыбнулась этому и сказала Андрею: «Гляди, какая малышка хорошая. Когда ты меня такой же порадуешь?»

– Да, бабушка, как только, так сразу. Ты же знаешь Ингу. Ей пока рано.

– Молчу-молчу… Так, видимо, от тебя и не дождусь никого…

– Молчит она. Как же!

За окном мелькали остановки, я пыталась отвлечься от раздумий и вглядывалась вдаль. Такое ощущение, что в деревушках, попадающихся нам на пути, никто не живет: ни тропинок тебе, ни дорог. Всё заметено снегом.

Мы проезжали километр за километром. Время тянулось медленно. Девушка, сошедшая с обложки глянцевого журнала, сидевшая недавно напротив меня, уже давно вышла из вагона на своей станции, и мне уже не за кем было наблюдать. Крепко обняв Варюшку, я уснула. Не знаю, сколько времени мы с ней дремали, но проснулась я от лёгкого прикосновения за плечо. Анка нагнулась надо мной и шептала: «Машуня, про-сы-пай-ся… Приехали»!

– Правда? – еле разомкнув слипшиеся от заспанок глаза, произнесла я.

– Ага. Вон, все выходят. Давай в толпу-то не полезем. Подождём, когда все выйдут. А то вдруг заденут, а у нас Варька спит, – ответила мне на это Анка.

И так по-доброму у неё это получилось. «У нас, главное, – слышалось в моей голове. – А сама знает нас лишь несколько остановок».

– Варьку мне давай, Андрюшка сумку вынесет, а ты следом иди, – добавила моя попутчица.

Я повиновалась и сделала, как она сказала. Вожега встретила нас не очень-то радостно: повсюду слякоть, грязь. Дождь вперемешку со снегом падал с серых облаков, чем создавал не самую приятную атмосферу.

– У-у-у: ещё до деревни 20 километров на чём-то добираться, – промычала я.

– Чего это на чём-то? – резко сказала Анна Николаевна. – А мы на что? Сейчас всё устроим!

Она снова достала из своей маленькой красненькой сумочки мобильник и набрала какой-то номер: «Женя? Так, Женя, подъезжай к жэдэ-вокзалу, ты мне срочно нужен. Даю на сборы пять минут!»

– Теперь нормально уедете – не переживай, – кинула она в мой адрес.

– А кто это? Что за Женя? – любопытничала я.

– Помощник это мой, – протараторила Анка.

Уже через несколько минут возле наших ног стояла новенькая «Тойота». «Ого, – подумала я. – Ничего себе. Раз уж у помощника такая машина, какая ж тогда у Анки. в ремонте.»

– Садись, давай! – командовала мною Анка. – Андрюша вещи твои уже в багажник положил. Садись и держи Варюшку.

– Спасибо, – благодарила я Анну Николаевну за помощь в то время, как она подавала мне дочь.

– Да перестань, ты бы на моём месте также поступила, – заглядывая в глаза, произносила Анка.

– Наверно… – отозвалась на это я. – Но сейчас очень мало таких людей.

– Но они всё же есть, – добавила милая старушка.

Она захлопнула двери автомобиля и крикнула: «Женя, давай!»

Мы помахали друг другу руками, и Женя дал по газам. «Родственница?» – спросил он у меня.

– Чья?

– Как «чья»? Анны Николаевны, конечно! – удивлялся водитель.

– А, нет, конечно! – дошло до меня.

– А кто же тогда?

– Просто попутчица.